Отсчет своей жизни в эфире радиостанция "Юность" ведет с 16-го октября 1962-го года, когда впервые прозвучали позывные новой ежедневной программы для молодежи - музыкальная фраза из популярной пахмутовской "Песни о тревожной молодости". Это было начало тех самых "шестидесятых", которые принято теперь считать как бы временными координатами пресловутой идеологической оттепели, согревавшей нас ожиданиями добрых перемен и породившей немало так и не сбывшихся надежд. Только что прошел партийный съезд, на котором с докладом о культе личности выступил Н.С. Хрущев. Началась реабилитация жертв политических репрессий, вчера еще клеймившихся "врагами народа". Стали стихийно создаваться так называемые "неформальные" объединения молодежи. Митинговые страсти закипали на острых диспутах в студенческих аудиториях и на поэтических вечерах в Политехническом музее.

Нет, до покушения на основы существующего строя дело не дошло, но все это носило явный запашок вольнодумства и не могло не обеспокоить власти непредсказуемостью. Проще всего было применить испытанные меры строгих внушений и запретов, но тогда это было сочтено, как говорится, не с руки.

Мудрецы из угрюмого серого здания на Старой площади, где тогда располагался ЦК КПСС, решили, что более целесообразным будет взять всю эту стихию под партийный контроль и повернуть в нужном и безопасном направлении. А приглядывать за этим поручить своим младшим товарищам из дома напротив, где обосновался Центральный Комитет комсомола. Большие надежды возлагались и на молодежные средства массовой информации, призванными быть верными - нашли же слово! - подручными партии. За печатные издания тревожиться не приходилось. Большинство молодежных газет и журналов являлось органами ЦК ВЛКСМ. А вот радио, считавшееся в те годы при еще только набиравшем силы телевидении ведущим среди электронных СМИ, нуждалось в некоторых организационных преобразованиях.

Правда, еще в 1957 году специальным правительственным постановлением был создан отдел молодежного вещания для освещения Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который впервые принимала тогда советская столица. По замыслу это было ядро будущей Главной редакции, получившей позже в эфире наименование "Радиостанция "Юность". И поскольку так и случилось, нельзя не вспомнить тех, кто стоял у самых истоков молодёжного радио.

Итак, Москва, 1957 год. Всё тогда жило предстоящим Фестивалем, который по замыслу должен был стать еще одной яркой демонстрацией единства партии и народа. Но, с другой стороны, существовал и определённый риск: пусть на время, но приподнимался краешек железного занавеса и у молодых появлялась возможность взглянуть на сверстников из совершенно чужого и незнакомого мира, услышать, как они живут, узнать, что их волнует, на что они надеются. Ведь помимо массовых шествий и громогласных манифестаций предполагалось, что будут и встречи с глазу на глаз, доверительные беседы, непредвиденные откровения... Наверное, больше всего хлопот доставила подготовка к фестивалю милиционерам и штатным пропагандистам. За городскую черту были отправлены все нежелательные элементы. Стражи порядка, облачённые в новенькую парадную форму, обходили все мало-мальски подозрительные места. Срочно красились заборы и навешивались замки на пивные ларьки. А в райкомах комсомола проходили бесконечные инструктажи: как вести себя с иностранцами, о чем разговаривать, куда приглашать, а куда ни в коем случае. Раздавались словари-разговорники с обязательными утверждениями: "Я счастлив, что живу в стране Советов!" и "Коммунизм - будущее всего человечества!"

Укрепить в наших слушателях уверенность в незыблимой правоте этих лозунгов, создать мажорный тон победителей и было поручено журналистам нового отдела, расположившегося на первом этаже тогдашнего Радиодома на Путинках. Это было далеко не самое тихое место в центре города. С одной стороны с утра до позднего вечера перезванивались всегда куда-то спешащие трамваи на бульварном кольце, с другой - шумела стройка будущего кинотеатра "Россия", да так, что при прослушивании передач приходилось наглухо закрывать все окна. Впрочем, на этом настаивали и работники соседних редакций, которым доставляла немалое беспокойство наша неугомонная "бедовая" команда. А "бедовой" её нызывали потому, что её капитаном, а другими словами, заведующей отделом назначили Александру Денисовну Беду. Видимо, полагали, что эта рассудительная и строгая женщина с ладной военной выправкой (благо, что прослужила в молодости несколько лет комсоргом зенитного дивизиона) сумеет взять в руки доставшуюся ей в подчинение вольницу. А в помощниках у неё ходил бывший секретарь одного из московских райкомов комсомола Вячеслав Владимирович Янчевский, человек эмоциональный и по-детски доверчивый, чем, каюсь, не раз злоупотребляли мы. Что же касается остальных сотрудников отдела, то в основном это были вчерашние вузовские выпускники, у которых не было еще ни жизненного пути, ни профессионального опыта. Факультетов, готовящих журналистов, помнится, тогда еще не существовало, и в дипломах наших значилось: "педагог", "экономист", "историк". Так что приходилось осваивать азы новой специальности буквально на ходу, с эфира. Спасибо, что было у кого учиться: репортажному мастерству у Константина Ретинского и Юрия Летунова, публицистике - у Лазаря Маграчева, умению держаться у микрофона - у Галины Шерговой и Екатерины Тархановой. И учились, разумеется, друг у друга. До хрипоты, срывая голоса, обсуждали каждую передачу, радуясь удачным находкам и принимая близко к сердцу промахи и ошибки. Этот дух товарищества сохранился на долгие годы. И потому с таким теплом вспоминаются имена тех, самых первых участников молодежной команды Всесоюзного радио - Бориса Абакумова и Ксении Васильевой, Людмилы Москвиной и Олега Куденко, Галины Соломоновой и Эры Айпетян, Юрия Визбора и Ирины Ельшевской, Александры Музыри и Аркадия Ревенко,Светланы Новиковой и Ирины Зинкиной, Вадима Жукова и Динэры Визиренко.

Годы работы на Путинках стали для каждого нелегкой, но в то же время увлекательной школой и профессиональной выучки, и становления личности. Они и закалили нас, и подготовили тот день, когда в эфире впервые прозвучало: "Говорит радиостанция "Юность"! И снова, как всегда, собрались мы на обсуждение новой программы. Но было это уже на новом месте - на третьем этаже просторного, только что отстроенного, непривычно солидного здания на Пятницкой улице. К этому времени изменился и характер молодежного вещания. Если раньше наши сюжеты выходили в эфир в разные временные отрезки, как некая приправа к основным блюдам, которые готовили "взрослые" редакции, то теперь нам разрешили, вероятно в качестве поощрения, обзавестись собственными передачами: радиогазетой "Говорит Комсомолия", информационным сборником "Репортер молодежный", журналом "Дружба". Правда, выходили они по второй и третьей программам, считавшихся эфирным "захолустьем". Дескать, до первой вы еще не доросли. Покажите себя, тогда и подумаем. Одним из таких показателей стала слушательская почта. Ежедневно в редакцию приходили сотни писем, по обратным адресам которых можно было представить географию всей страны. Они давали представление и об аудитории слушателей: писали студенты и солдаты, учителя и агрономы, врачи и строители. Их авторы благодарили, а бывало и поругивали нас, давали добрые советы, подсказывали новые темы, приглашали в гости. Главное, они не были равнодушными и считали радиостанцию своей, а журналистов теми людьми, к которым можно было обратиться с самым сокровенным. Такое доверие многого стоит. Не знаю, проводились ли тогда рейтинги популярности передач. Во всяком случае, "Юность" занимала бы наверняка одно из первых мест. Именно по совету слушателей появились в эфире субботняя передача "Здравствуй, товарищ!" и новые рубрики: "Студенческая орбита", "Сельский сход", "Слушай, воин, слушай, солдат", "Знамя ударной".

Достойное пополнение пришло в нашу журналистскую команду. Это сейчас они по праву считаются мэтрами: Леонид Азарх, Наталья Бехтина, Елена Дулова, Борис Селеннов и Мидхат Шилов. А я их помню совсем молодыми, как они стеснительно краснели от похвал и внимали каждому замечанию. Добрую память оставили о себе Евгений Синицын, Елена Щипакина, Дамир Белов, которые со временем сами стали наставниками молодых. А сколько ярких свежих красок добавили в эфире голоса местных журналистов, ставших нашими постоянными корреспондентами - Веры Соколовской из Горького, Саши Метелицы из Новосибирска, Юрия Черняка из Ярославля!

Сколько помню, домоседы в "Юности" не приживались. В кабинете главного редактора (а сколько их было после Александры Денисовны Беды!) висела большая карта Союза, где отмечались разнообразными флажками и стрелками маршруты наших командировок, и с каждым днем их становилось все больше и больше. Добрая половина радиостанции всегда где-то колесила. Причем, как правило, привлекали места отдаленные и глухие, где можно было почувствовать себя первооткрывателями. Мы становились своими людьми на таежных метеостанциях и строительных площадках новых сибирских городов, на пограничных заставах и полевых целинных станах. Об этих поездках напоминают экспонаты музея "Юности" - да, есть сегодня и такой! - разместившиеся на полках в одной из редакционных комнат. Вот бутыль с первой нефтью, добытой на тюменском Саматлоре, костыль "золотого" бамовского звена, уложенного на забайкальском разъезде Балбухта, сноп хлебных колосьев первого целинного урожая из Кулунды... В сибирском поселке Дипкун вручили нам необычную грамоту из бересты - поздравление с двадцатилетием работы в эфире, а в Братске подарили строительную каску с надписью "Нам "Юность" строить и жить помогает!". Добавлю, что кому-то помогла наша радиостанция стать и профессиональными журналистами. Так перешли к нам в редакцию на постоянную работу актер московского областного театра Евгений Синицын, получивший впоследствие одним из первых в Гостелерадио Государственную премию, бригадир из депо "Сортировочное" Афанасий Бычков, ставший затем заместителем главного редактора "Юности", комсомольский работник Ирина Червакова, получившая ныне известность как автор нескольких увлекательных, адресованных молодежи книг.

В штатном расписании нашей редакции не значились, но были самыми безотказными ее сотрудниками многие признанные мастера своего дела. По командировочным удостоверениям "Юности" в составе выездных бригад не раз отправлялись в дальние дороги Александра Пахмутова и Николай Добронравов, Иосиф Кобзон и Елена Камбурова, Ян Френкель и Игорь Шаферан. Подводили итоги творческих конкурсов и викторин Константин Ваншенкин и Михаил Пляцковский, вела передачи о спорте Ирина Роднина. А сколько новых имен (для широкого круга слушателей) открыла одна из самых популярных наших рубрик "Дебюты "Юности"! Именно на молодежной волне впервые зазвучали в эфире голоса Андрея Миронова и Муслима Магомаева, Жанны Бичевской и Майи Кристалинской, Олега Даля и Аллы Пугачевой. Предмет особой гордости - хранящаяся в архивах "Юности" бардовская фонотека. И это не случайно. В нашей редакции работали стоявшие у истоков этого жанра Юрий Визбор, Ада Якушева, Борис Вахнюк. И если в других редакциях радио и телевидения как бы не замечали сомнительных, по мнению начальства, поделок самодеятельных авторов, то как раз в "Юности" прошли премьеры многих песен Юлия Кима, Александра Городницкого, Юрия Кукина, Вероники Долиной, Сергея и Татьяны Никитиных.
Так уж устроена наша память, что цепко держит она то, чем жила душа. И не очень-то охотно возвращает тебя к тому, что сам не прочь забыть. А ведь было немало и такого. В приветственном послании ЦК комсомола по случаю создания радиостанции "Юность" высказывалось пожелание, чтобы она стала верным помощником партии в деле коммунистического воспитания и в то же время доверительным собеседником молодого поколения. Вот над решением этих взаимоисключающих задач и пришлось многие годы ломать голову. Конечно, было бы соблазнительно сейчас утверждать, что нам удавалось игнорировать все директивные указания. Зоркое начальство не спускало с нас глаз (а точнее, ушей). И мы исправно вели так называемые "Ленинские уроки", шумно пропагандировали решения всевозможных съездов и пленумов, громогласно освещали трескучие политические акции. Выработался определенный трафарет - набор соответствующих лозунговых фаз, эпитетов и сравнений, которые можно было тасовать от случая к случаю, как карты в колоде, без риска быть уличенными в плагиате. По торжественным дням к нам приезжали важные комсомольские бонзы, чтобы вручить краснокожие дипломы и почетные грамоты с неизменным ленинским профилем и повторить за вождем: "Правильной дорогой идете, товарищи!", - а также озадачить новыми поручениями. Кстати, главные редакторы радиостанции назначались исключительно из работников аппарата ЦК ВЛКСМ, для некоторых эта должность служила очередной ступенькой в их карьере. Словом, "Юность" была не на плохом счету у начальства. Но все-таки частенько, возможно для того, чтобы жизнь не казалась такой уж сладкой, вызывались мы на ковер к руководству, где получали полагающиеся дозы нравоучений и нахлобучек. А повод к тому всегда можно было найти: "за утерю классовой бдительности", "за идеологические промахи", "за дешевые заигрывания с несознательной частью молодежи".

Приходилось каяться и изворачиваться. Например, в начало программы ставился скучнейший, но политически выверенный кадр - выступление старого большевика или приветственный отклик на очередное награждение Л.И. Брежнева. Это называлось "паровозом", потому что к нему можно было прицепить и те сюжеты, которые ждали слушатели. Таких же хитростей требовал и музыкальный ряд: сперва надо было пустить сугубо патриотическую "Друзья, люблю я Ленинские горы", а за ней припрятать и песню Окуджавы. Хотя подобные уловки иной раз и не срабатывали. Так однажды, когда вслед за репортажем из эвенского охотничьего стойбища прозвучала в эфире озорная частушка: "Ночью темною окрест к нам в ярангу вор залез, хорошо, что он залез не в родную МТС", - музыкальный редактор немедля схлопотал выговор за отсутствие художественного вкуса. А песенка "Зато мы делаем ракеты", которую сейчас так любят цитировать, стоила Юре Визбору отмены зарубежной комадировки. За идейную чистоту эфира тогда боролись многие. Письма о преступном легкомыслии "писак-журналистов" шли от пенсионеров-коммунистов в адрес ЦК КПСС (копия - в КГБ), в разглашении государственных тайн (критический материал о хищениях на ударной стройке) обвиняли нас работники местного ВОХРа, о попустительстве дурным манерам (репортаж с танцплощадки) била в набат завхоз сельской школы. Что же касается Главлита - так именовался отдел цензуры - то они видели крамолу почти в каждой, приходящей к ним на визу передаче.

Неумолим ход времени. И даже как-то не верится, что уже в сороковой раз отмечаем мы день рождения своей радиостанции. И легкой грустью окрашены наши воспоминания. И так близки пушкинские строчки!

Была пора: наш праздник молодой
Сиял, шумел и розами венчался.
И с песнями бокалов звон мешался,
И тесною сидели мы толпой.
Тогда, душой беспечные невежды,
Мы жили все и легче, и смелей,
Мы пили все за здравие надежды
И юности, и всех её затей!

Так писал поэт, празднуя очередную лицейскую годовщину. И хочется думать, что далеко не случайно дни рождения Лицея и радиостанции "Юность" (16 и 19 октября) рядом. И мы, припоминая былые праздники, можем вслед за Пушкиным сегодня вздохнуть:

Прошли года чредою незаметной,
И как они переменили нас!

Все верно. Но переменили они не только нас, а всю страну. И не прошли они, а пролетели! Мы стали не только старше, но и мудрее, строже к себе и, хотелось бы надеяться, лучше разбираться в людях. Как эстафетную палочку, мы передаем тем, кто приходит к нам на смену, то доброе, чему научило нас минувшее время, и говорим сердечное спасибо за внимание и поддержку нашим верным и бескорыстным друзьям-слушателям. И как раньше, напоминаем: "Главное, ребята, сердцем не стареть!".


Лучшая дорога нашей жизни

Есть два разряда путешествий:
Один - пускаться с места в даль,
Другой - сидеть себе на месте,
Листать обратно календарь.
На этот раз резон особый
Их сочетать позволит мне.
И тот, и тот - мне кстати оба,
И путь мой выгоден вдвойне.

Эти строчки Александра Твардовского можно взять эпиграфом к рассказу о незабываемом десятилетии шефства радиостанции "Юность" над строительством Байкало-Амурской магистрали, ставшим флагманом Всесоюзных ударных. Перелистаем календарь и вернемся памятью в канун первомайских праздников такого уже далекого 1974 года, когда москвичи пришли на Комсомольскую площадь проводить в дальнюю дорогу добровольцев молодежного отряда имени ХVII съезда ВЛКСМ и впервые прозвучало призывное и раскатистое, как удар набата, "Даешь БАМ!".
Пожалуй, мало кто тогда имел точное представление об истинных масштабах новой стройки, о том, как многое она будет значить в жизни всей страны. Но по всему чувствовалось, что дело ожидается большое и интересное, и поэтому в "Юности" решили создать специальную группу для ведения летописи БАМа. Желающих попасть в нее оказалось немало, но в редакции рассудили так: пусть попробуют себя в этой работе самые молодые. И опыта наберутся, и себя покажут. А возглавить группу поручили мне, поездевшему уже к тому времени по многим ударным. И вот в одной из редакционных комнат собрался, как его в шутку называли, "бамовский десант": вчерашние журфаковские выпускники Алеша Богомолов и, так уж получилось, три Татьяны - Васильева, Колчкова и Алаева. Повесили на стенку карту Восточной Сибири и Дальнего Востока, разложили на столах папки для будущих досье и стали ломать головы над полученным заданием, которое оказалось почти неподъемным: готовить ежедневно для строителей магистрали часовую радиопрограмму на волне "Маяка". Прикидывали множество самых разных раскладок и вариантов, но по всему выходило, что придется работать по вахтенному методу в две смены: одна - в Москве, другая - на стройке. Честно говоря, я ждал, что кто-то из девушек может отказаться - как никак у каждого семья, а тут чуть ли не через месяц "пускаться с места в даль", в медвежьи углы, куда только вертолетом и можно долететь или добираться по зимникам через перевалы и наледи. Но обошлось. Забегая вперед, скажу, что ни одна из них не разу даже не заикнулась о переходе в другую группу, где их бы ждала более спокойная и оседлая жизнь.
Невозможно с хронологической точностью изложить сегодня десятилетнюю летопись нашей бамовской эпопеи. Стоит дать волю воспоминаниям, и замелькают, словно в калейдоскопе, разрозненные фрагменты когда-то увиденного и услышанного, на первый взгляд, даже случайного, из которых и складывается общая картина, не побоюсь этого слова, великой стройки...

И о тех краях, где должна была пройти новая магистраль, и мы, журналисты, и большинство ее строителей имели весьма туманное представление. Взять, к примеру, Северное Прибайкалье. На картах того времени оно было сплошь окрашено - под цвет таежных просторов - зеленью, а точнее, выглядело белым пятном. Непроходимая даже по сибирским меркам глушь. Разделенные сотнями километров бездородья два одиноких поселка - Старый Уоян, стойбище эвенков-охотников, и пристанище байкальских рыбаков Нижнеангарск. Кстати, только потом и узнали, что со знаменитым таежным морем связаны две Ангары: песенная красавица, убегающая от старика Байкала к удалому молодцу Енисею, и другая, верхняя Ангара, наоборот стремящая свои воды к озеру от ледников окрестных хребтов. На ее берегах, на 404-ом километре Бурятского участка трассы, и должна была подняться железнодорожная станция Кичера.

Мы прилетели сюда вслед за десантным отрядом, когда там рубились под улицы будущего поселка первые просеки. И велико же было наше удивление, когда на одной из тропинок увидели табличку с трафаретом: "Берегись поезда!". Заметив наше недоумение, провожатый озорно улыбнулся:

- Это наш прораб Андрей Табаков придумал. Зачем? А вы его самого спросите, когда он вернется с просеки...

Об этом прорабе мы уже были наслышаны в штабе стройки в Нижнеангарске. Андрей считался одним из опытнейших мастеров транспортного строительства. Начинал на прокладке дороги Абакан - Тайшет, потом строил линию Усть-Илимск - Хребтовая и вот теперь БАМ, где ему доверили командовать очень сложным прорабским участком. Мы ожидали увидеть этакого таежника-богатыря, косая сажень в плечах, а он оказался невысоким худеньким парнем в курточке-энцефалитке и залихватски сдвинутой набекрень строительной каске. Спросили его про удивившую нас табличку-трафаретку.

- Считаете это чудачеством? - улыбнулся Табаков. - Да, путеукладчик отсюда сейчас за триста километров, рельсы придут в Кичеру только через два года. Но пусть этот путейский знак будет ребятам постоянно напоминать, ради чего приехали они сюда, в непролазные хляби и комарье, за тысячи верст от дома. Что пойдут поезда мимо нашей станции Кичера! И весело добавил:

- Несколько дней назад приезжал к нам корреспондент республиканской газеты, тоже увидел эту трафаретку, сфотографировал ее и сердито пригрозил: "Я вас выведу на чистую воду, очковтиратели!"

Был погожий майский вечер. Стояла вокруг еще не одетая листвой тайга. На сопках лежали снежные проплешины, рядом с которыми зацветали кусты багульника. И было так тихо, что отчетливо слышалось, как на далеких речных перекатах бьет рыба. Признаться, нелегко было представить себе, что пройдет совсем немного времени, и засветятся здесь, в Кичере, огни станционных светофоров и залязгают вагонные колеса на переезде, где поставил Андрей Табаков свой предупредительный знак...

Тогда на БАМе все было первым. Первые палатки, первые просеки, первые километры отсыпанного полотна. И сами строители именовались не иначе, как первопроходцами. Одним из первых был и десант, которому предстояло пробиться через таежные дебри от нулевой отметки трассы на станции Лена Восточная до будущего поселка Звездный. Казалось бы и всего ничего эти шестьдесят четыре километра, а тогда, в 1974-ом, пришлось затратить на эту дорогу больше месяца. Звездный в летописи ударной особая статья. Здесь начинались бамовские биографии многих строителей магистрали. Среди них был и Саша Бондарь. Удивительно символически по тем временам сложилась судьба этого украинского парня. Окончив техникум транспортного строительства, получил он назначение в Боярку. Ту самую Боярку, где когда-то, в годы Гражданской, прокладывал лесную семикилометровую узкоколейку отряд киевских комсомольцев, в составе которого был и Николай Островский. Так что работать на легендарной станции считалось весьма престижно. Но Саше Бондарю была нужна своя дорога, и, заслышав о начале строительства БАМа, он пришел за комсомольской путевкой в киевский горком. В Звездном его как человека, уже имеющего какой-то опыт в строительном деле, назначили бригадиром лесорубов. Так что смело можно сказать, что Саша приложил руку, а точнее свой топор, ко многим первостройкам поселка. Возводили жилые дома, административные здания, промзону. Но наверное, с особым старанием строили молодежный клуб "Таежный". Дело в том, что пришел в бригаду к Бондарю приехавший из Чухломы Анатолий Байков, страстный любитель театрального искусства. Учился он в институте культуры, вел там драматическую студию, получал у себя, в Чухломе, даже какие-то дипломы и премии, но тоже не усидел, когда начался БАМ, и, хотя был некрепкого здоровья, уговорил направить его на далекую стройку. Была и у Байкова своя мечта - организовать там народный театр. И, видно, велико было это его стремление, если сумел заразить своим увлечением почти всю бондаревскую бригаду. Днем парни работали на просеке, а вечером собирались сначала в палатке, а потом и в отстроенном клубе на репетиции своего первого спектакля "Город на заре". И никому из них не надо было вживаться в образы героев арбузовской пьесы, ведь и они строили свой город на заре, свой Звездный. Не сказать, что все ладилось у самодеятельных артистов. Наверное, придирчивые театралы нашли бы в спектакле немало огрехов, но строителям он понравился. А потом последовали и новые премьеры: "До первых петухов", "Молодая гвардия", "А поутру они проснулись", - на которые собирался уже не только весь Звездный, но и приезжавшие из соседних поселков Магистрального, Улькана, Кунермы.

Но за театральными успехами незабывалось и основное дело. Просека уходила все дальше и дальше на восток, к берегам Байкала. И бригаде Бондаря доверили почетное право вести путеукладчик, "бронепоезд", как шутливо называли его ребята, к месту будущей стыковки. Переехала бригада Саши Бондаря, а значит и народный театр в новый поселок. Но распорядок оставался прежним. Весь день на укладке, а вечером - репетиции. Только теперь уже к ним прибавились занятия по культуре речи, сценическому движению, танцам. Все как в настоящем театре! Стали приезжать гости издалека. Помимо того, что вся наша бамовская группа стала завсегдатаями этих спектаклей, специально на БАМ пожаловала наш редакционный театровед Алина Силикашвили, прихватив с собой маститых специалистов в этой области режиссера Марка Захарова и драматурга Михаила Шатрова.

А вообще-то за бондаревцами особенно в последние годы стройки трудно было угнаться. Их бронепоезд, уложив рельсы на одном перегоне, спешил на другой. В Янчукан, Северомуйск, Таксимо. График становился все напряженнее. Бывало, что парни валились с ног. И кто знает, не там ли надорвал здоровье Толя Байков, решивший не расставаться с бригадой на время ее кочевий? Он не дожил совсем немного до укладки золотого бамовского звена на забайкальском разъезде Балбухта, куда все-таки довели к намеченному сроку свой путеукладчик Саша Бондарь и его товарищи. И мы видели слезы на глазах бригадира, когда он прикрепил на месте стыковки плакат с фотографией Байкова и словами: "Вот мы и дошли, Толя!"

Одной из постоянных рубрик наших передач стало утверждение: "БАМ строит вся страна!" И это было действительно так. Каждая республика имела на трассе свой подшефный поселок. Вполне понятно, что строителей бамовской столицы Тынды опекала Москва.

Первый отряд наших земляков прибыл сюда в сентябре 1974 года, в пору золотой сибирской осени, когда сменяется летний зной ласковой прохладой и открываются взгляду бескрайние залитые солнцем дали.

- Мы думали, что ждут нас здесь холод и непогода, а попали как на курорт, - удивленно и даже несколько разочарованно развел руками плотник Павел Анисифоров, с которым мы познакомились еще в Москве на проводах отряда. Но тогда он еще не знал, что пройдет неделя-другая и надвинутся со Станового хребта хмурые низкие тучи, затрещат под студеными ветрами полотнища брезентовых палаток, заметут снега перевалы на единственной дороге, связывающих Тынду с Большой землей. Словом, покажет Сибирь свой суровый и переменчивый характер. И когда через месяц мы снова приехали в Тынду по уже устоявшемуся зимнику, тот же Павел Анисифоров успел поморозить щеки и отзывался о здешнем климате совсем по иному:

- Минус тридцать пять у нас обычное дело. А старожилы говорят, что самая стужа еще впереди...

"У нас" - это уже про Сибирь. Про укрывшийся в снегах таежный городок с кривыми улочками, ползущими по склонам сопок, с поднимающимися на просеках мачтами ЛЭП, с указателями, прибитыми к стволам сосен: "Почта", "Поликлиника", "Дом культуры". Все это размещалось пока в балках и вагончиках, но в клубе уже можно было увидеть на стенках рисунки будущего города, каким представляли его тогда строители: проспекты светлых многоэтажек, нарядный железнодорожный вокзал, концертный зал, просторный спортивный комплекс. Начальник Всесоюзной ударной, за плечами которого была уже не одна большая стройка, Константин Владимирович Мохортов (его за глаза бамовцы именовали уважительно "дедом"), водил нас по этому необычному вернисажу и допытовался:

- Наверное, не верите, что все так и будет? Но вот приезжайте через пять-шесть лет и убедитесь, что это не фантастика, а реальность!

Мы бывали в Тынде часто. И действительно, строилась она быстро и со столичным размахом. И получали новостройки привычные московские адреса: проспект Красная Пресня, универмаг "Арбатский", стадион "Лужники". И принимали нас в гости старые знакомые уже не в палатках и времянках-бараках, а в благоустроенных квартирах. И первый сквозной поезд, прошедший по всей трассе, встречали тындинцы на перроне нового вокзала, который тоже назвали Московским...

Если вам доведется когда-нибудь проехать из конца в конец по всей магистрали, то в каждом станционном поселке многое напомнит о тех, кто их возводил. В Северобайкальске вы сможете пройти по Невскому проспекту, в Урале - по Крещатику, в Ние - по улице Руставели. Алонку строили молдаване, Куанду - узбеки, Таксимо - белорусы. А в Новом Уояне названия трех улиц хранят память о славных их первоселах - Таллиннская, Вильнюсская и Ленинградская. Посланцы Эстонии, Литвы и города на Неве соседствовали на Большой земле и продолжили здесь, на БАМе. И когда мы решили провести в эфире радиоэстафету "Магистраль дружбы", то начали ее именно с этого отдаленного таежного поселка на 520-ом километре трассы. Субботним вечером собрались в столовой, напоминающей огромный дюралевый ангар, принарядившиеся бойцы всех трех отрядов. На каждом столике букетики огненных жарков и цветущего багульника. Девчата в национальных костюмах и узорчатых кокошниках (где они только их раздобыли!) разнесли фирменные блюда: литовские "цепелины" - котлеты из тертого картофеля, эстонские рыбные разносолы, ароматные питерские, как в знаменитом кафе "Норд" на Невском, пирожки с дичью и грибами. И аппетитно дымился в кружках приправленный целебными травами крепкий таежный чай, и не убывали горки сибирских шанежек. А пордолжился праздничный вечер на поляне у костра, где читал свою поэму "Невская просека" плотник Борис Григорьев, вели хоровод самые юные жители Нового Уояна из детского ансамбля "Тартусские переплясы" и показывали свое мастерство и сноровку участники конкурса "Что нам стоит дом построить". Припасли свой подарок и корреспонденты "Юности" - подключили к динамику магнитофон и поставили на него звуковые письма-поздравления, которые записали в Ленинграде и Прибалтике. И какими же волнующими были те минуты! Представьте, висят над головой синие звезды, поскрипывают под ветром старые сосны, на сотню километров вокруг ни одного огонька и вековая тишина, и вдруг слышатся голоса земляков с теплыми словами привета! Словно незримая нить протянулась через бескрайние расстояния, связав этот глухой поселок со множеством городов и сел Большой земли, не забывающих своих посланцев.

Хотя и время уже было позднее, и впечатлений вдосталь, но как было отказаться от приглашения побывать на новоселье у семьи Соосар! Мы уже были знакомы с ними по прежним встречам в Новом Уояне. И Валентина, и Виктор приехали в Сибирь из эстонского города Тарту. Эта поездка была для них как бы свадебным путешествием, растянувшимся, правда, на несколько лет. Решили, когда же еще, как не в молодости, можно будет поездить, чтоб мир повидать, а заодно и себя лишний раз проверить? Хотя была загвоздка: и он, и она не имели за плечами никакого опыта в строительном деле. Виктор учился заочно на инженера-механика, а Валя работала воспитательницей в детском саду. Но все же рискнули и среди других адресов выбрали БАМ; в конце концов, чем труднее, тем быстрее узнаешь, чего ты на самом деле стоишь. А трудности не заставили себя долго ждать. Первый десант на место будущего поселка добирался через болота и дебри почти месяц. И сейчас стоит в Новом Уояне памятником того нелегкого перехода изрядно потрепанный вездеход с нарисованным на борту маршрутом: Богдарино - Курумкан - верхняя Ангара. А рядом выточенная из дерева фигура трубача, будто готового дать сигнал к новому походу.

Виктора сразу же направили в бригаду лесорубов, прокладывающую просеку под линию будущей ЛЭП. А Валя стала маляром-отделочницей. Первое свое новоселье справили они в палатке. Через год перебрались в барак-времянку. И вот появился у них новый адрес - дом № 8 по улице Надежды. Приняли во внимание, что семья их увеличилась вдвое. Здесь, на БАМе, родились у них два сына - Иван и Александр. Виктор по-прежнему неделями пропадал на просеке, а Вале поручили заведывать поселковым клубом. Есть у неё такая организаторская жилка - придумать что-то новое, интересное, зажечь вокруг себя людей, найти каждому дело по вкусу. Это благодаря её настойчивости и стараниям стали проводиться в Новом Уояне чуть ли не каждую неделю таежные "голубые огоньки", приобрел известность по всей трассе здешний вокально-инструментальный ансамбль, заработал клуб "Багульник", девизом которого стала песенная строчка: "Необжитое - обживем!"

На БАМе как, наверное, нигде проявилась у людей тяга к творческому осмыслению того дела, ради которого они приехали в этот далекий и суровый край. Не только проложить таежную магистраль, но и построить новые города и станции, где будут жить и работать те, кто придет следом. Нашлось немало парней и девчат, решивших связать свои судьбы на долгие годы с "молодежной республикой", как они сами называли эту огромную стройку, протянувшуюся через несколько часовых поясов от берегов Байкала до Тихого океана. И конечно, не их вина, что так не случилось. Но тогда они твердо верили, что именно им предстоит, как говорят транспортные строители, "довести дорогу до ума", открыть на ней постоянное движение, построить здесь шахты и заводы, леспромхозы и горные комплексы. Поэтому и жили не только днем сегодняшним, а заглядывали далеко вперед. И нисколько не удивился никто в Северобайкальске, когда на одном из собраний было принято решение разместить в одной из первых новостроек школу искусств. А предложили сделать это Людмила и Виктор Давыдовы, приехавшие в Забайкалье из подмосковного Пущина, где они работали учителями в деской музыкальной школе. С первым десантом высадилась чета Давыдовых на пустынный мыс Кулы, издавна служивший местом отдыха для перелетных журавлиных стай, где тогда только монтировались первые сборнощитовые домики. И не раз случалось заблудиться в тайге, когда шли от одной строительной площадки до другой. Лишь на прорабских синьках можно было увидеть будущие магазины, промзоны и административные здания, а приоритет все-таки отдали школе искусств, потому что, как здраво рассудили строители, приехали они сюда не на какие-то год-два, а надолго.

Наведываясь в Северобайкальск, мы обязательно заглядывали в этот таежный лицей, и каждый раз находили что-то новое. Если сначала дети строителей занимались здесь музыкой, живописью, художественным чтением, то со временем появились балетный зал, студия мультфильмов, свой театр. На вечерах, которые собирали почти всех жителей города и соседних поселков - Солнечного, Гранитного, Гоуджекита, - можно было посмотреть рисованный фильм об истории здешних мест, фрагменты из балета "Ангара", послушать выступление ансамбля народных инструментов. Как-то поинтересовались у Людмилы Давыдовой, не скучает ли она в таежном захолустье после Пущина (а это один из академических научных центров), она только улыбнулась: "Там мы пришли на все готовое, а здесь приходится все начинать самому: и добывать строительные материалы для нового филиала школы, и подыскивать учителей, и писать сценарии праздников... Разумеется, труднее, чем там, под боком у столицы, но зато и радости больше, если удается что-то сделать..."

БАМ неслучайно называли "песенной магистралью". Объяснение этому можно, пожалуй, найти в стихах инженера-изыскателя Надежды Пузыревской:

В тот час, когда вечерний шум стихает
И солнце свой пожар вдали потушит,
Тайга насквозь пронизана стихами,
И только надо их суметь подслушать.
Они возникнут из сосновых веток,
Из синих искр, далеких и тревожных,
Они живут, как звезды, до рассвета
И угасают на кострах таежных...

И эти стихи, которыми пронизана тайга, сумели подслушать и лесоруб Михаил Халиулин, и монтажник Владимир Назаренко, и инженер Тамара Шульга, и военный строитель Александр Симаков, имена которых часто встречались в поэтических рубриках газет и журналов. Пьесу о строителях магистрали тындинского журналиста Ивана Шостака, поставл Амурский областной театр, дневники маляра Кати Муртазаевой опубликовал альманах "Байкал". Творчеству бамовцев была посвящена и еженедельная вечерняя программа "Юности" - "Песни на просеках". А как забыть традиционные праздники гитарной песни на сопке Фестивальной! Они проходили в августе, в самом начале золотой сибирской осени, и принимали в них участие строители всей трассы. За многие сотни километров добирались до Тынды тоннельщики Северомуйска и мостовики из Таксимо, лесорубы из Березового и Золотинки, водители мехколонн из Ургала и Олекмы. Везли с собой на попутках и рабочих поездах, на баржах и вертолетах свои стихи и песни. А на Фестивальной сопке встречала их бессменная хозяйка этих праздников инструктор штаба стройки Татьяна Денисова. С творческими бригадами "Юности" побывали на легендарной сопке Лев Ошанин и Михаил Пляцковский, Лев Барашков и Георгий Мовсесян, Олег Иванов и Валентина Толкунова, Александр Дольский и Григорий Гладков. А однажды пожаловал в Тынду и знаменитый американец Дин Рид. Судя по всему на БАМе ему понравилось, потому что вместо запланированной недели он провел на стройке почти месяц.

Мы же к тому времени считались там старожилами. Мы уходили с десантными отрядами на пиковые участки стройки, становились первыми пассажирами рабочих поездов. Не понаслышке знали мы, что такое ночевать в палатках в сорокаградусные морозы, переплавляться на утлых лодчонках через порожистые горные реки, глотать пыль в тряских вездеходах. И когда однажды в тындинской газете "Авангард" мы прочитали, что все участники нашей группы награждены медалями за строительство магистрали, скажу без ложной скромности, восприняли это, как вполне заслуженную оценку нашей работы на Всесоюзной ударной. В свою очередь мы благодарны нашим друзьям-бамовцам за внимание и помощь, без которых нам пришлось бы очень нелегко. Напомню, что в течение десяти лет каждый день звучала в эфире наша программа, рассказывающая всей стране о жизни стройки. И хотя какая-то из наших вахт постоянно не просто работала, а буквально жила на трассе, но при всем желании мы вряд ли успели бы узнать о всех событиях, глубоко разобраться во всех проблемах, которых было с избытком, побывать во всех интересных местах, если бы на каждом участке стройки у нас не было бы нештатных корреспондентов радиостанции "Юность". Редакционные стенографистки, наверное, наизусть выучили номера телефонов Федора Пилюгина в Нижнеангарске, Наташи Заботиной в Северобайкальске, Евгения Мягкова в Тынде. И, бывая проездом в Москве, наши бамовские помощники заходили и в Останкино, и на Пятницкую, чтобы поделиться новостями, сесть самим к микрофонам в студии "Юности". Надо ли говорить, как мы были рады каждой такой встрече! Особенно памятным остался день, когда к нам в гости приехал из Новой Чары Сергей Пермяков и прочитал постановление исполкома поселкового совета, что одной из улиц новостроек присвоено имя радиостанции "Юность".

Да, есть праздники со слезами на глазах. В этом мы убедились в начале октября 1984 года, когда на разъезде Балбухта на севере Читинской области, было уложено последнее "золотое" звено Байкало-Амурской магистрали. День одновременно и радостный, и грустный. Собравшиеся вокруг путеукладчика бамовцы как бы подводили итог десятилетней своей работе на стройке. Но не было приличествующих такому случаю громких речей. И срывающимся от волнения голосом электрик Володя Гузий читал свои стихи:

Вот всё. Замкнулось полотно,
И последний выложен портал.
"Золотое" светится звено -
Ты об этом столько лет мечтал!
Первый поезд начал свой разбег,
Он сюда шел медленно и долго.
На щеках колючих тает снег.
Я не плачу. Это снег и только.
И когда оркестр медью брызнет,
Я пойму, что в ливнях и пыли
Лучшую дорогу в нашей жизни
Мы с тобою полностью прошли!

Это было сказано и про нас. Про бамовскую группу радиостанции "Юность", которая рассказывала об укладке самых первых звеньев рельсового пути, а потом уже в качестве поченых пассажиров проехала по всей трассе в поезде, открывшем сквозное движение по таежной магистрали.

Мы и сейчас листаем в обратную сторону страницы календаря, уносимся памятью в те когда-то позвавшие нас бескрайние дали. И, как и прежде, рады получать весточки от людей, с которыми подружила нас великая стройка. Встал на постоянный прикол в Северобайкальске железный прораб Андрей Табаков, ныне начальник здешнего яхтклуба. Где-то в Алдане ведет новую дорогу на Якутск инженер-путеец Александр Бодарь. В эстонском городе Тарту заведует детским садом Валентина Соосар. И продолжают преподавать в школе искусств на мысе Курлы Людмила и Виктор Давыдовы. Когда случается встретиться, то до ночи засиживаемся мы за разговорами с бесконечными: "А ты помнишь?"

Разлетелась и наша бамовская группа "Юности". За рубежом работает Таня Алаева, стала одним из руководителей радио "Россия" Таня Васильева, и уже сама наставляет молодых комментатор нашей редакции Таня Хромченко. Немало постранствовал за эти годы Алексей Богомолов - плавал на рыбацких сейнерах по Тихому океану, был автогонщиком, писал книги о военных железнодорожниках. Но знаю, что для них, как и для меня, лучшей дорогой нашей жизни осталась ставшая легендой эта таежная стройка.